29 сентября 1941 ― начало убийств в Бабьем Яру.
Бабий Яр – урочище на северо-западе Киева, овраг длинной два с половиной километра. Глубина – до пятидесяти метров.
Утром, 29 сентября, фашисты расстреляли по программе «Т-4» 752 пациента психиатрической больницы имени Ивана Павлова.
. Воспоминания Анатолия Кузнецова, автор романа с названием «Бабий Яр»:
«По Глубочице поднималась на Лукьяновку сплошная толпа, море голов, шел еврейский Подол!.. О, этот Подол! Сплошь разговоры: куда повезут, как повезут? В одной кучке только и слышалось: "Гетто, гетто!" Подошла взволнованная немолодая женщина, вмешалась: "Люди добрые, это смерть!" Старухи заплакали, как запели...».
В конце улицы был устроен пропускной пункт, за которым находилась скрытая со стороны канцелярия. Поочередно туда отводили тридцать-сорок человек, где у них отбирали документы, вещи и заставляли раздеться. Затем полицаи палками загоняли обреченных в проходы и насыпи на краю оврага, глубина которого здесь была двадцать-двадцать пять метров. На противоположном краю находился пулеметчик. Выстрелы заглушала музыка и шум самолета, который кружил над оврагом. После того, как ров заполнялся двумя-тремя слоями трупов, их сверху присыпали землей...
Только за два дня, 29 и 30 сентября, зондеркоманда 4-а под командованием штандартенфюрера Пауля Блобеля при участии частей 6-й армии вермахта и Киевского куреня украинской вспомогательной полиции расстреляли в этом овраге 33771 человека – почти всё еврейское население Киева.
Оставшихся добивали 1, 2, 8 и 11 октября.
Кстати, рейхкомиссар Украины Эрих Кох приурочил расстрелы в Бабьем Яру к еврейскому посленовогоднему Судному дню, во время которого Бог пишет для каждого Книгу жизни…
Фотоснимки, сделанные там и тогда фотографом 637-го отряда пропаганды 6-й армии вермахта Иоганном Хёхле, от которых кровь в жилах стынет ...
29 сентября 1941 ― начало убийств в Бабьем Яру.
Корпункт:



«По Глубочице поднималась на Лукьяновку сплошная толпа, море голов, шел еврейский Подол!.. О, этот Подол! Сплошь разговоры: куда повезут, как повезут? В одной кучке только и слышалось: "Гетто, гетто!" Подошла взволнованная немолодая женщина, вмешалась: "Люди добрые, это смерть!" Старухи заплакали, как запели...».