Боевое крещение
Мой отец родился в 1910 году в небольшом марийском селе Кадрякове. В январе 1942 года ушел на фронт. Первыми для него сражениями стали бои под Москвой. И далее шел с тяжелейшими боями по дорогам войны: Сталинградская битва, Мамаев курган, Курская дуга, форсирование Днепра, Вислы, Одера, Эльбы.
День Победы отец праздновал в Берлине. Вернулся домой, к семье и стал привыкать к мирной жизни. Только воспоминания о страшных днях нет-нет, да и напоминали о себе. И тогда с замиранием сердца мы слушали его рассказы.
Военную науку отец постигал в боях. Короткие курсы боевой подготовки в лагере Суслонгер (в Марий Эл) не многому научили их, но любовь к Родине и высокий патриотизм были не просто словами.
Конечно, было страшно, но они старались об этом не думать. И вот отец вместе с однополчанами направляется эшелоном на Москву. А там идут жесточайшие бои. Первый бой отец принял под Рузой. «Можешь не верить, сынок, но когда первый раз я пошел в атаку, не у всех в руках были винтовки. Шли с саперными лопатами. Оружие находилось быстро – так много было смерти вокруг. Снег глубокий, мороз. Ноги, руки коченеют. А мы ничего не чувствовали. Только вперед… Мало что помню от первого боя, но когда он закончился, от нашего батальона осталось меньше половины».
А потом был Сталинград – в составе 62 армии. Рассказы короткие: как Волгу переходили пешком по льду, как вели бой за каждый этаж и не знали, кто этажом выше – свои или немцы, бои за тракторный завод, Мамаев курган...
А еще он рассказывал, как в минуты тишины немцы кричали: «Рус, хлеб, табак!» Голодные они были. И отец раз спустил на другой этаж по веревке махорку.
Много лет спустя, увидев хронику Сталинградского сражения по телевизору, отец не мог сдержать слез, когда показывали кадры с колонной немецких военнопленных. Вспоминал, как они плакали от счастья, видя эту колонну, бредущую в руинах Сталинграда, поля, на которых не видно земли от трупов и искореженной техники. Улыбался, когда рассказывал, как спал в немецком самолете, который не смог улететь из-за отсутствия горючего. Неудобно было спать, но это было лучше, чем на снегу. За Сталинградское сражение отец награжден медалью «За боевые заслуги».
Хорошо, что нашли свои
Отец был сапером – минером, обеспечивал проход войск через минные поля, снимал проволочные заграждения, минировал железнодорожное полотно, дороги и мосты, сопровождал разведку.
Три контузии, одна очень тяжелая. Его нашли через несколько дней – живым и без сознания. Хорошо, что нашли свои. Что-то пошло не так, мост был взорван, но взрыв оказался таким мощным, что группу минеров разметало взрывной волной. Очнулся он уже в госпитале. Подлечили, и снова в бой.
Особые воспоминания были о том, как шел в атаку. Страшное чувство, когда не думаешь о своей жизни, забываешь обо всем. Отец говорил, «сатанеешь». В одной из атак на Курской дуге батальонный комиссар погиб, а командир тяжело ранен. Два километра отец тащил его на себе в санбат. Жив остался командир Борзов. Но отец потом сильно удивлялся, как он, щуплый и маленький, вытянул эту детину в два раза больше себя, да еще и под непрекращающимся огнем…. За этот подвиг ему был вручен орден Красной Звезды.
Звезда Героя
Особое место в его воспоминаниях занимало форсирование знаменитых рек.
Самый тяжелый бой отец провел на правом берегу Днепра. Небольшая группа должна была навести понтон и удержать небольшой плацдарм для обеспечения переправы. Плотный огонь, непрерывные атаки немцев не давали поднять головы. Но они смогли. Единицы остались в живых. За этот бой, в августе 1944, отец был представлен к званию Героя Советского Союза. Он всегда высоко ценил это представление и был благодарен командиру Листвину за высокую оценку. Звезда Героя не была вручена отцу, он был награжден орденом Красного Знамени. Но ему особенно дорога была эта награда, ведь она была в конце войны.
Бурамбей и поросенок
Я помню, как смеялся над рассказом отца о его друге-сослуживце со смешной фамилией Бурамбей. Он был казах по национальности и почти не говорил по-русски. Но какое это значение имеет на войне? Главное – надежность товарища, с которым идешь в тыл врага. А Бурамбей был именно таким. Как-то раз в разведке они наткнулись на хуторок, а тут немецкий патруль из 5 человек подплыл (у реки дело было). И рады бы принять бой, да нечем – автоматы-то намокли во время переправы. Ничего не оставалось, как залечь в стог сена. Не выдал хуторянин их. Патруль заглянул в дом, сарай, ткнул штыком в стог сена… Взял у хуторянина поросенка, сел в лодку и поплыл. Бурамбей выбрался из стога и бегом в дом. Кричит оттуда: «Ишай, масло нашел, автомат мажу, может, будет работать». А масло-то сливочное…. Но заработал ППШ, выпустил отец весь диск по лодке и по патрулю. Утонул патруль. Поросенок тоже. Его-то больше и было жалко.
Спасибо за память
А потом были Великие Луки, освобождение Витебска, награда – орден Славы III степени, освобождение Польши в составе 2-го Белорусского фронта. А на Эльбе отец вспоминал, как братался с американцами. Одна радость и одно горе было у наших народов. Война против нацизма, геноцида – вот что объединяло!
Мой отец не только хорошо воевал, но и хорошо работал в колхозах «Звено» и «Дружба», время от времени управляя ими и работая завхозом. В те тяжелые послевоенные годы при его непосредственном участии была электрифицировано наше село, произведено строительство пилорамы, коровника, свинарника, зернохранилища, школы, клуба. В 1963 году наша семья переехала в город Пермь. Там же и похоронен отец в 1985 году.
Уважаемые земляки! Спасибо вам за память о моем отце. Я горд тем, что его именем будет названа улица на его малой родине, на земле, ради которой он прошел этот тяжелый и страшный путь – путь войны.
